RC

Прошлое - родина души человека (Генрих Гейне)

Логин

Пароль или логин неверны

Введите ваш E-Mail, который вы задавали при регистрации, и мы вышлем вам новый пароль.



 При помощи аккаунта в соцсетях


Menu Menu

Темы


Воспоминания

Евгений Сапегин

ЯЗЫК МОЙ – ВРАГ МОЙ…


Эту поговорку всегда вспоминают поздно. Нет бы – сначала подумать немножко…

  Я настраивал пианино в кабинете директора музыкальной школы. Директор был композитором, и всё рабочее время занимался композицией. Достаточно плодовитым композитором. Но странная вещь… такое впечатление, что во всех его произведениях всегда одна и та же музыка… может быть, слегка временами изменённая. Причём изменённая как-то неестественно, кажется, что это не по правилам, как-то нелогично, будто это сделано насильно, чтобы скрыть однообразие. Так получилось, что все его новинки мне приходилось играть в Союзе композиторов, чтобы их зарегистрировали и выплатили положенный композитору гонорар. Музыка трудная именно в силу своей нелогичности, поэтому играть «с листа» было невозможно, композитор давал мне ноты на один день, чтобы я мог дома спокойно  разобраться в этой какофонии. Что делать, надо играть… Душа моя восставала, и через полчаса я ставил на пюпитр ноты  Моцарта, чтобы восстановить равновесие в мозгу. Жена моя, выходя из другой комнаты, со  смехом говорила:

– Что, противоядие используешь?..

… Так вот, настраиваю я пианино, директор за столом пишет очередной свой опус, я разбираю инструмент – клавиши западают…

– Курбан Чарыевич, тут мышь под клавишами сдохла! 

Курбан Чарыевич поднялся:

– То-то я по утрам, когда вхожу в кабинет, запах чувствую… – в задумчивости стоит, – интересно, а от чего же она сдохла?.. 


Мне бы прикусить свой язык, так нет, я честно отвечаю на вопрос:

– Видимо, от вашей музыки… 

Поздно, поздно прикусывать язык, надо было сначала вспомнить эту поговорку. Результат – больше я уже никогда не играл его произведений…
      

«Язык мой – враг мой», хорошая поговорка, только иногда я задумываюсь, что имеется в виду: язык как орган речевого аппарата или способность говорить, выражать свои мысли?..

Ещё в советское время я в одном продуктовом магазине обратил внимание на одного аксакала (старика туркмена). Тогда после одной из реформ магазины переделывали, товары выставляли на полки, можно было выбрать товар и идти с ним на кассу (т.н. самообслуживание). Он, одетый в халат и тельпек (папаху), внимательно, прищурясь, осматривал товары, выставленные на полках посреди магазина. Потом, видимо, не веря своим глазам, вооружился очками с толстыми линзами, перечитал этикетку на банке, плюнул, негромко выругался и, осмотревшись по сторонам, направился к выходу, качая головой и сердито шепча что-то. Я посмотрел на банку и понял причину его расстройства. Это была трёхлитровая банка сока украинского производства. На этих банках была этикетка, естественно, на украинском языке: «Сик морквяний». Сик – это туркменский эквивалент одиозного трёхбуквенного русского слова, часто написанного на заборах. Стала понятна реакция яшули! Конечно, перевод слова «морквяний» ему неведом, но это уже не имеет значения. А что?.. Если он может быть моржовым, почему бы ему не быть и морквяным?!

 

Ни в одном «порядочном» языке нет так много  нецензурных слов и выражений, как в русском! То есть в современных словарях почти все русские «непечатные слова и выражения» есть, есть и перевод – но почти всегда переводятся эти выражения вполне нормальными словами обычного разговорного языка. Я, часто бывая в Германии, пытался выяснить у людей, прилично знающих и русский, и немецкий – ну нет у них похабщины! Может, и есть отдельные слова, но они не употребляются в обычной бытовой речи. Наверное, поэтому говорят «Какой богатый русский язык!».


Конечно, были люди, изъясняющиеся правильным литературным русским языком, слушать их было наслаждение! Их речь можно было сравнить с прекрасной музыкой… Но последним таким человеком был академик Дмитрий Сергеевич Лихачёв. Он умер в конце ХХ века. Вместе с ним умер и совершенный русский язык.

В новые времена у нас больше нет заборов – все дощатые сооружения, на которых так просто можно написать какой-нибудь «крик души», заменены на металлические красивые ограды, на которых ничего не получается написать. И всё-таки когда в нашем государстве письменность перевели на латиницу, я однажды увидел на остановке автобуса надпись, сделанную чёрным фломастером – очень знакомое слово, но написанное латинскими буквами. Не сразу и поймёшь…


Народ сейчас общается исключительно при помощи сленга с огромным количеством нецензурных  слов. Многие пытаются поговорить на правильном русском языке, но их плохо понимают и за спиной прокручивают пальцем у виска – мол, ненормальный какой-то! А засилье иностранных слов? Это же лавина какая-то! Шопинг, супермаркет, имидж, бойфренд… И ведь гораздо проще сказать: «подросток», «приятель», чем «тинейджер», «бойфренд»! Всё это, простите, понты, показуха (кстати, тоже жаргон), желание покрасоваться – мол, и я не лыком шит!


Но я не собираюсь искать причины и средства борьбы с этим явлением – на это есть учёные, которые зарабатывают на этом «свою деньгу» и звания. Я хочу только сказать, что современный бытовой язык не обходится без того или иного жаргона и непечатных слов… Впрочем, насчёт «непечатных» я немного погорячился – они уже нередко становятся «вполне печатными».  Достаточно заглянуть в компьютерные дебаты в комментариях к любой публикации. Я общаюсь со своими друзьями, конечно же, на таком же «языке», поэтому тех, кто очень болезненно реагирует на «запиканные» слова, прошу дальше не читать.

 

Когда наши артисты ездили на гастроли в Дакар (Сенегал), они во время прогулки по городу попали на базар. Купить можно было всё, что угодно. Зазывалы орали на всех языках. Когда продавец понял, что перед ним русские, он начал кричать:

– Иван, ** твою мать, купи, ***ня – недорого!..


… Во время нашего пребывания с моими друзьями Вилькой и Рольбиными  в Венеции, там тоже африканцы громко зазывали купить кожаные изделия – куртки и сумки. Жена Женьки Рольбина хотела купить кожаную сумку в пределах 50 долларов. Я, так как мы находились в Италии, начал с ними торговаться, и кроме меня никто не понимал итальянской речи. Сначала стали торговаться по-итальянски, но, внимательно наблюдая за нашими переговорами, они через пять минут уже яростно торговались на искажённом русском языке. Поразительно, но они очень быстро разобрались в нашем трудном языке. Кстати, при стартовой цене 300 долларов Рольбины купили сумку всего за 50 …

 

Когда я был в Мюнхене, у нас с моим другом Котовским разговор коснулся языков. Я имею в виду иностранные языки. Мы говорили о том, как хорошо знать языки, как хорошо помнить как можно больше иностранных слов, чтобы вовремя их использовать в разговоре с иностранцами. Котовский сказал:

– Я знаком с большим количеством людей из «высшего общества». И на какой-то художественной выставке одна очень экзальтированная дама шумно выражала свой восторг Кандинским. Я терпеть не могу такую живопись, но зная, что я, хоть и еврей, но… русский, она обратилась ко мне:

– Герр Котовский, а как сказать по-русски «Я в большом восторге»?

– Я, будучи отнюдь не впечатлённым выставкой, буркнул: «Это полный ***дец, я просто о*уеваю!»


Прошло полгода, с большой помпой прошёл концерт питерского пианиста Лисицина. Аплодируя, к микрофону вышла эта самая дама и крикнула: «Герр Лисицин, это полный ***дец!... Я просто о*уеваю!». Русская диаспора была в шоке!


Я рассмеялся, и не только от рассказа Котовского, а и от того, как он попытался оправдаться:

– Вот сука! Ну кто же знал, что у неё такая феноменальная память!


Молодёжь всегда «придумывала» какой-то свой язык, с восторгом используя «воровские» словечки. Это, по их мнению, прикольно!  Попробуйте попросить  какого-нибудь «хакера», собаку съевшего на компьютерных программах, разобраться в неполадках вашего компьютера. Он вам расскажет, что надо сделать, всё просто… Только вы не поймёте ни слова из того, что он вам посоветует сделать! У воров свой язык, у врачей – свой, у шоферов, у электронщиков, у музыкантов – свой язык! И, вроде, это всё русский язык! Вернее – псевдорусский! Бедные переводчики! Как же им трудно переводить русские тексты! И со временем всё это перемешивается с искажёнными иностранными словами… В 30-е - 40-е годы у музыкантов был свой язык, почти не понятный окружающим. В него были обильно вкраплены словечки из блатной фени. Сейчас используются только отдельные слова, причём многие используются и в обычном бытовом разговоре. А раньше нужен был переводчик. Например, такая фраза: «Кочумай, чувак карнает, он лабух, лабает в кабаке. Щас добирляем и канаем!» Поняли что-нибудь? Это тоже «русский язык». Если перевести на нормальный язык: «Прекрати, этот человек понимает, он музыкант, играет в ресторане. Сейчас доедим и уходим!». У меня в студенческие времена были друзья – авиаторы. Один из них попытался воспользоваться некоторыми словами из нашего музыкального жаргона: «Чёрт, куда бы мне на праздники мамашку… э… сбирлять?» Конечно, это вызвало взрыв хохота: сбирлять – значит съесть!

 

Конечно, жаргоном пользуется в основном молодёжь. Мы в молодости тоже грешили этим. Видимо, так и появились современные «сленги», чтобы взрослые не могли понять ничего из юношеских разговоров. С годами это пропадает, происходит возвращение к чистому языку… Правда, иногда очень хочется ввернуть какое-нибудь словечко, что-то этакое, чтобы перцу добавить… Но иногда это оканчивается шутливым подзатыльником от «старших товарищей» (или сковородкой по башке)…

Что ж, язык мой – враг мой…

Ашхабад,   Август 2017






<< Назад | Прочтено: 207 | Автор: Сапегин Е. |



Комментарии (0)
  • Редакция не несет ответственности за содержание блогов и за используемые в блогах картинки и фотографии.
    Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.


    Оставить комментарий могут только зарегистрированные пользователи портала.

    Войти >>

Удалить комментарий?


Внимание: Все ответы на этот комментарий, будут также удалены!

Авторы