RC

Прошлое - родина души человека (Генрих Гейне)

Логин

Пароль или логин неверны

Введите ваш E-Mail, который вы задавали при регистрации, и мы вышлем вам новый пароль.



 При помощи аккаунта в соцсетях


Menu Menu

Темы


Воспоминания

В. Тараканов

ПИСЬМО ДРУГУ АНАТОЛИЮ Z.

(все фамилии вымышлены, однако данный факт в моей жизни был)


Уходят люди… Их не возвратить.

Их тайные миры не возродить.

И каждый раз мне хочется опять

От этой невозвратности кричать.

                                   Е.Евтушенко


Летом 1979 года я стоял на балконе 2-го этажа своей квартиры  5-этажной «хрущобы», которую мне выделили в войсковой части для проживания с женой и двумя сыновьями, одному из  которых к тому времени исполнилось 13 лет, а второму 6. Был воскресный день, настроение хорошее, расслабленное.  Стоял и рассматривал публику проходящую мимо. В голове мыслей ноль.


Вдруг передо  мной внизу на зелёном травянистом поле перед нашим домом  появился мужчина, мой давний знакомый, Алик Никишёв, мы с ним когда-то учились в одном военном училище. Но он не захотел быть военным и был отчислен с военной службы по здоровью.  Шёл он какой-то задумчивый, я бы сказал, даже огорчённый. Я окликнул его, «что случилось…?». «А, ... Лёшка, сын не был принят в МАИ (Московский авиационный институт), не добрал одного бала…». «Алик, ... заходи  ко мне, расскажи,  как это случилось» предложил я ему. Я знал в то время  декана экономического факультета Михаила Григорьевича Чёрнова, можно сказать, что в то время мы с ним дружили. Короче, говоря, после  нашего разговора с Никишёвым, мне пришлось встретиться с М.Г.Чёрновым  и Лёшка был зачислен на экономический  факультет. Прошло после этого полгода, Лёшка отучился 1-ый семестр и не смог сдать часть экзаменов по изучаемым  предметам. Расстроенный отец опять обратился ко мне. «Что делать?...». И я снова попросил своего друга о помощи….


Встретились мы, а это было в начале апреля 1980 года, я, Никишёв  и М.Г.Чёрнов в ресторане «ЯКОРЬ», что был когда-то на улице Горького в Москве. Сейчас его уже нет. А было прекрасное тёплое место, где подавали в основном рыбные блюда, а иные заказывали и чёрную икру. В общем, расположились мы уютно, втроём за одним из столиков, я, декан  и папа не состоявшегося студента. Между нами шла мирная беседа, как помочь «бедному мальчику» сдать  первую сессию в институте. Время шло, мы ещё что-то  заказали, было уже более 10 часов вечера, когда я вспомнил, что обещал жене позвонить домой и сообщить о том, что скоро буду дома. Мобильных телефонов в то время ещё не было, и мне пришлось искать телефон-автомат, который оказался  прикрепленным к стене около самого выхода из ресторана, будки для разговора по телефону  не было.  Телефон-автомат  был занят, я встал рядом, ожидая, когда говорящая по телефону девушка, а скорее - это была красивая женщина, закончит свою беседу по телефону. Постольку поскольку я стоял рядом  с говорящей дамой, мне пришлось услышать конец её разговора:  «Мама, …не говори мужу, что я в ресторане…». Её разговор был закончен и она, отходя от телефона, пригрозила мне: «я тебе сейчас покажу, что такое ничего себе». У меня действительно вырвалось: «ничего себе», после того, что я случайно услышал, стоя рядом, чтобы кто-либо не опередил меня к телефону. Женщина действительно была хороша собой, молодая, статная, красота её обращала на себя внимание. Я, засмотревшись на неё, даже как бы не случайно задел её своим локтем, но это было совсем легко, мягко, можно даже сказать инстинктивно. Уж больно была хороша…


Когда я закончил говорить по телефону и обернулся, чтобы идти к столу к своим друзьям, на меня накинулся какой-то парень лет 28-30. Он схватил меня за лацканы пиджака, на мне был гражданский костюм, и стал мне что-то грязное кричать. В это время его подруга, та, которая пригрозила мне у телефона, стал бить меня по щекам, находясь у него за спиной.   Я в то время был офицером и понимая, что мне «не к лицу»  участвовать в каких-либо скандалах, резко предупредил этого парня прекратить его хулиганскую выходку, и если эта дама не перестанет бить меня по лицу, то вынужден буду возместить всё, что  от неё получаю, на нём.  В тоже время я почувствовал, что передо мной не простой гражданский человек, а некто кто-то из военнослужащих. Я предложил этому человеку отойти в сторону и не привлекать публику к развивающемуся конфликту. Отказавшись от моего мирного предложения, он достал удостоверение сотрудника КГБ и продолжал скандалить, крича, что он сотрудник 2-ого управления КГБ и мало мне в данном случае  не покажется. Всё это происходило на глазах оказавшейся рядом публики. Я всё-таки сумел оттолкнуть его и пройти за свой столик к своим друзьям. Наш столик находился около окна, занавешенного  тяжёлыми шторами от улицы. Сев за стол мы продолжили наш ужин, обсуждая как нам быть дальше с Лёшкой, сыном Никишёва.


Вдруг к нашему столу подошёл этот человек, назвавшийся ранее сотрудником КГБ. Рядом с ним стоял милиционер, если память не изменяет, по-моему, сержант. Этот «сотрудник» потребовал, чтобы я встал, но я, не обращая на него внимания, продолжал беседу с деканом. Видя, что не реагирую на него, он выбил ногой из-под меня стул, и я упал на пол, на «пятую точку». Милиционер  сбежал тут же. Декан, доктор экономических наук, профессор, вскочил и закричал: «Что Вы творите, перед  Вами подполковник…!»  В то время у меня было это воинское звание.  Внутренние силы меня оставили и я, обхватив своего обидчика, поднял его и бросил в рядом находившееся окно. Природа-мать не обошла меня силой, гэбэшник влетел спиной в это окно.  «Слава богу», что окно было отгорожено тяжёлыми шторами, а не то, разбив стекло, он бы вылетел на тротуар  улицы Горького. Шторы спасли не только меня, но и ресторанное стекло.  Затем появилась милиция. Меня и этого, как оказалось позже офицера  государственной безопасности, забрали и отвезли в районное отделение милиции. Надо отдать должное, что правоохранительные органы объективно разобрались в произошедшем конфликте и направили документы разбора скандала по месту службы виновного в разразившейся драке, то есть в Комитет государственной безопасности.  О случившемся, я решил никому не рассказывать.


Прошёл месяц и вдруг из Главного управления кадров ВС СССР приходит указание о необходимости разобраться в случившемся инциденте.  Оказывается, эта девица, с которой этот парень был в ресторане, написала письмо на имя начальника ГУКа ВС СССР, что в рядах советской армии служит подполковник  Тараканов, который в ресторане «ЯКОРЬ» в пьяном виде взял её за грудь , а затем его руки оказались на её заднем месте. А честный сотрудник КГБ заступился за неё - замужнюю женщину  и в связи с этим произошёл конфликт. Она просит наказать этого подполковника. Вспоминая  сейчас  этот случай, да и тогда представлял, какие улыбки появлялись на лицах офицеров, которые знакомились с этим письмом на соответствующем уровне спускаемой вниз инстанции.  «Есть всё-таки в нашей армии орлы» -внутренне  улыбалась некоторая часть офицерского корпуса.  А мне приходилось оправдываться, как перед командиром части, где я служил, так и перед своими сослуживцами. Мне казалось, что все хотят, чтобы всё, что было в письме этой девицы, подтвердилось.  Командир части сказал, выслушав мой правдивый доклад о случившемся: «был в ресторане,  значит, был пьяным. В связи с чем, с трудом верится, что изложенное в письме не правда. Идите и подумайте над своим поведением».  И когда я уже был на выходе из его кабинета, добавил: «мы рассмотрели Ваше заявление об улучшении жилищных условий - принято решение о выделении Вам квартиры». 


Затем состоялось партийное собрание, где непосредственным моим  начальником было доложено о проведённым расследовании, где «красной нитью» осуждалось моё поведение в ресторане, несмотря на то, что многие на собрании про себя улыбались. На это открытое партийное собрание были приглашены и беспартийные  женщины….  И не понятно было, то ли они меня осуждают, или просто для них это был театр – представление.  Если говорить откровенно, мне пришлось много в то время пережить и передумать. И когда мне предоставили  слово для объяснения  случившегося, я ничего не нашёл лучшего, как прочитать в связи с этим разбирательством и долгих раздумий над этим «пасквилем» в мою сторону сочиненное в тот момент мною стихотворение. Это и было предоставленное мне на партийном собрании последнее слово….

       

                                 ШЕСТОЕ АПРЕЛЯ  1980 ГОДА

Звенит на улице весенняя капель,

Нарядны парочки влюблённых на бульварах,

И колокольным звоном отбивает этот день

Пасхальная Весна в своих священных храмах.

Мне сорок лет, а хочется сказать, что двадцать. 

Но это только в мыслях иногда,

Не надо этим мыслям предаваться, 

Ты время не обманешь никогда.

Бегут года неповторимо,

Незрелой юностью умчавшись навсегда,

Затронув на висках неумолимо

Седой отметиной прошедшие года.

Однако, женщины, 

Прошу я извиненья, весь дрожа,

что вижу в Вас бушующую страсть, 

А не казённые соседские глаза.

Быть может, это время сгложет,

Сотрутся в памяти потайные мечты,

Но в данный час они с ума нас сводят, 

Сметая сильных с высоты.

                                                    В.Тараканов, 06.04.1980 г.

Наступила «гробовая тишина» - никто не знал, как на мои слова реагировать. Затем все зашумели, каждый о своём… и  собрание закончилось ….  Через много лет я узнал, Лёшка, сын Никишёва, успешно закончил экономический факультет МАИ, прекрасно трудоустроен и имеет крепкую семью.

 2018 г.   

 





<< Назад | Прочтено: 183 | Автор: Тараканов В. |



Комментарии (0)
  • Уважаемые посетители, в связи с частым нарушением правил добавления комментариев нашими гостями, мы вынуждены оставить эту возможность только для зарегистрированных пользователей.


    Оставить комментарий могут только зарегистрированные пользователи портала.

    Войти >>

Удалить комментарий?


Внимание: Все ответы на этот комментарий, будут также удалены!

Авторы