RC

Прошлое - родина души человека (Генрих Гейне)

Логин

Пароль или логин неверны

Введите ваш E-Mail, который вы задавали при регистрации, и мы вышлем вам новый пароль.



 При помощи аккаунта в соцсетях


Menu Menu

Темы


Воспоминания

 

Н. Гержой

 

ПРЕДОПРЕДЕЛЕНИЕ ИЛИ СЛУЧАЙ

(Отрывок из книги «Одесса близкая и далёкая.

Записки одессита» - журнальный вариант)

 

О, сколько нам открытий чудных

Готовит просвещенья дух

И опыт, сын ошибок трудных,

И гений, парадоксов друг,

И случай, бог изобретатель.

                           А.С.Пушкин

 

Ещё совсем недавно, каких-нибудь два-три поколения назад, у евреев, особенно проживавших в местечках, были распространены многодетные семьи. У моего дедушки по отцовской линии Пинхуса-Эли Гержоя, жившего с семьёй в Песчанке Винницкой области, было пятеро сыновей (Аарон - Аркадий, Берко - мой папа, Пиня - Пётр, Исаак и Моисей), и две дочери (Мола - Маня и Чарна). Из них три сына, названных первыми, и две дочери родились у него от первой жены, моей бабушки Нэхамы, ушедшей из жизни в молодом возрасте, а два последних - от второй жены. У дедушки были родные братья, у каждого из которых - по два и более ребёнка - двоюродные братья и сёстры моего отца,     т. е. мои двоюродные дяди и тёти. Вскоре после Октябрьской революции, когда канула в Лету «черта оседлости», часть моей многочисленной родни по отцовской линии в поисках лучшей доли переселилась в Винницу, Киев, Москву и, конечно, в Одессу. У моих дедушки и бабушки по материнской линии коренных одесситов Самуила и Розалии Визен (урождённой Коган) было два сына (Лев и Александр) и дочь Рашель - моя мама. У дедушки Самуила были две сестры (Клара и Дора), а у бабушки два брата (Хайкель и Исаак).

Начну я мой рассказ - быль, связанный с темой, вынесенной в заголовок, с описания судьбы двух моих двоюродных дядей Мирона и Михаила, сыновей Давида, одного из родных братьев моего дедушки Пинхуса. Старший из двух братьев Мирон до Великой Отечественной войны поступил и с отличием окончил Одесский институт народного образования (тогда так называли университет). После этого он, как молодой человек, проявивший способности и успехи в науках, был направлен на работу в Одесский институт народного хозяйства, где начал преподавать и готовить диссертацию. Внешне, каким он остался в моей детской памяти, это был среднего роста, общительный черноволосый мужчина с обычной, ничем не примечательной внешностью. Женитьба не входила в его ближайшие планы. Дядя Мироша, так называли его мои родители, жил в Одессе без семьи и изредка, приходя к нам в гости, оставался на обед. Когда грянула война, дядю призвали на воинскую службу и определили во флот матросом, хотя до этого он никакого отношения к морю не имел, не проявлял любви к нему, был сугубо сухопутным, гражданским человеком, который к началу службы даже не умел плавать.

В отличие от него дядя Миша, оставшийся жить со своими родителями в Киеве, имел, по рассказам моего папы, весьма привлекательную внешность, пользовался успехом у девушек, полюбил одну из них и рано на ней женился. У них родилась дочь, которую назвали Эммой. В начале войны дядя Миша был призван в армию и вскоре погиб на фронте. Ни его, ни его жену мне не довелось узнать, а вот с их прелестной дочерью Эммочкой я познакомился ещё будучи молодым человеком в Одессе, куда она приехала в гости к своим родственникам по материнской линии. Тогда она, мой двоюродный брат Натан (один из сыновей тёти Мани) и я сфотографировались на память в известном в городе фотоателье, которое размещалось на улице Дерибасовской.

Слева направо: Натан, Эмма и я,

1953 год

 

После того, как по приказу Верховного Главнокомандующего   оборона Одессы была прекращена, дядя Мирон был переведен на службу в Волжскую военную флотилию, где он принял участие в обороне Сталинграда. Там, в одном из боёв в катер, на котором он находился, попал вражеский снаряд. Катер, а с ним и часть его экипажа пошли на дно, а мой дядя, не умевший плавать, чудом, ухватившись за плавающую рядом  доску  (скорее всего обломок палубы, кое-как добрался до ближайшего от него берега, получив первый вынужденный боевой урок освоения техники плавания. После освобождения города от оккупантов Мирон был переведен на службу матросом на один из катеров, проводивших очистку прибрежных вод от морских мин в районе Одессы. Поздней осенней ночью дядя нёс вахту на палубе тральщика. Штормовой волной его смыло за борт. Через некоторое время его отсутствие было обнаружено, и команда по сигналу тревоги начала его поиск в ночном холодном море, включив прожектора. В этих тяжелейших условиях человек за бортом был обнаружен и спасён. При этом дядя даже не простудился. Мирон, уходя по увольнительной на берег, как и до войны, продолжал навещать нашу семью. При очередном посещении он сам об этих случаях рассказал нам.

Демобилизовавшись, Мирон уехал в Киев, чтобы навестить родителей, живших в районе Сталинки рядом с Голосеевским лесом. Да так и остался там жить и работать. На первых порах он помогал старикам воспитывать их внучку и свою племянницу Эммочку, оставшуюся круглой сиротой после кончины её матери, не выдержавшей гибели любимого мужа на фронте. Работал дядя Мирон экономистом на одном из пивзаводов, оставив свою мечту о перспективной научной работе. Обстановка в их доме была угнетающей и безысходной от постигшего их тяжёлого горя. Однажды, вернушись с работы домой после утомительного рабочего дня, дядя Мирон, подняв лицо к потолку, безответно и безутешно воскликнул: «Господи! Если ты есть, то почему ты забрал к себе не меня одинокого, а моего семейного младшего брата Мишеньку, так жестоко наказав всех нас?».

Младший брат моей матери Александр, которого близкие называли Шурик, с детства страдал пороком сердца. Он рос симпатичным, озорным, шаловливым, драчливым мальчишкой, который предпочитал занятиям в школе и чтению книг, уличные компании с Малой Арнаутской с их затеями, карточной игрой и поступками, граничащими с криминалом. Дедушка Самуил, узнав о его проделках, забрал сына из школы и определил его учеником токаря на ближайший к месту их жительства станкостроительный завод. Познакомившись с трудом рабочего, Шурик сообразил, что лучше всё-таки продолжить учёбу, но дедушка, будучи человеком жёстким, позволил ему лишь совмещать работу с вечерними занятиями в техникуме. Когда грянула Великая Отечественная война, Шурика забрали на трудовой фронт. Так он оказался сначала в Златоусте, а потом на строительстве крупного химического комбината под Карагандой. В связи с тяжёлой обстановкой на фронте, Шурика в 1942 году перекомиссовали, признали годным к несению воинской службы и после краткого курса обучения направили на передовую командиром пулемётного расчёта. Воевал мой дядя бесстрашно, не жалея своей жизни, здоровья и сил, о чём свидетельствовали заслуженные им, рядовым солдатом, боевые награды (Орден Отечественной войны II степени и медали), статьи в многотиражной фронтовой газете и отзывы его однополчан, с которыми мне довелось позже лично беседовать. В одной из статей я прочитал: «Там, где Визен, там сотни фашистских трупов». После изгнания гитлеровцев часть, где служил дядя, осталась в Румынии, а Шурика уволили из армии досрочно, во исполнение приказа, для завершения обучения и работы по восстановлению разрушенного войной народного хозяйства. Приехав из армии в Одессу, дядя пришёл к нам домой, где тогда проживали с нами и мои бабушка и дедушка. В моей памяти сохранилась такая сцена. Бабушка поливает из ковшика чистую холодную воду, принесенную мной почти из порта, в подставленные лодочкой кисти его рук. Шурик, отфыркиваясь, с удовольствием обтирает над тазом своё намыленное тело, обнажённое до пояса. При этом он, не скрывая гордости, радости и счастья, но, правда несколько удивлённо, произносит: «Смотри, мать, войну прошёл на самой передовой и ни одной царапины, хотя рядом со мной падали мои искалеченные и убитые товарищи!».

Гораздо позже, когда я повзрослел, Шурик дополнил, эту благостную радостную картину одной подробностью, которую он умышленно утаил тогда от нас. Она была рассчитана совсем не на уши слабонервных - пожилой женщины и подростка. Желая поскорее вернуться домой, он, не дождавшись сформированного эшелона, запрыгнул в проходящий мимо товарный состав, двигавшийся в сторону Одессы. Ночью, на одном из последних перегонов в его пустой вагон подсели два человека и, расположившись в дальнем от него углу, начали о чём-то тихо совещаться. Из обрывков долетевшего до него разговора дядя понял, что это поездные грабители, которые позарились на его вещмешок, заполненный нехитрым скарбом солдата, возвращающегося с войны, а главное, выданным ему прощальным пищевым пайком. Тихий голос одного из собеседников ему показался знакомым. Тогда дядя рискнул и бодрым громким голосом окликнул его, произнеся всплывшее в его памяти мальчишеское прозвище. В ответ прозвучал вопрос «Это ты, Китаец?!» (такой была мальчишеская кликуха Шурика). «Ну удачлив же ты, парень! Ведь мы уже приняли решение, как лучше тихо распрощаться с тобой». Так в действительности благополучно завершилась для моего родного дяди та страшная война. Правда, радость его была омрачена гибелью на фронте его старшего брата, а моего родного дяди Лёвы, сын которого, мой двоюродный брат Феликс, после смерти его матери остался круглым сиротой.

Однажды фронтовые дороги привели моего отца в небольшой городок. Там, в части дома, где размещался штаб, в котором служил мой отец, ему периодически слышался голос мужа его младшей сестры Чары, Рафаила Срулевича Ольшанского, воевавшего в составе того же фронта, что и мой папа. После войны, когда они разговорились о своих боевых путях-дорогах, выяснилось, что это у моего отца не были галлюцинации, а просто в другой половине дома находился армейский госпиталь, где после ранения лежал на излечении Рафаил.

Всю жизнь моего поколения, которое называют «Дети войны», можно условно объединить в три периода: до, во время и после войны. Ко второму из них относится в т. ч. эвакуация с места прежнего проживания - Одессы. Для меня она проходила на пароходе, поезде и автомашине. Наш пароход и поезд бомбили и обстреливали фашистские самолёты. В это время меня прикрывали своими телами бабушка и мама. Рядом с нами были пострадавшие от пуль и осколков, нас эта печальная участь счастливо миновала. Ни я, ни мои близкие не отстали от поезда в пути. В период жизни в эвакуации наши соседи получали с фронта похоронки, с нами этого ни разу не произошло. Война осталась не только в моей памяти, но во всём моём существе. Она живёт и будет со мной жить, без всякого преувеличения пока я жив, как бы это не показалось кому-то странным. В этой публикации ограничусь лишь отдельными эпизодами, связанными непосредственно со мной.

        За маминой спиной спокойнее.                  Снова с папой. Одесса. 1947 год.

             Узбекистан. 1942 год

 

Уже после возвращения в Одессу из эвакуации в разрушенном войной городе мы, мальчишки, а среди них и я находили неразорвавшиеся снаряды, разбивали и взрывали их. При этом некоторые из нас получали травмы разной степени тяжести. Это обошло меня стороной.

После окончания седьмого класса средней одесской школы мы, ученики, сдавали, наряду с письменными, ещё несколько (порядка трёх-четырёх) устных экзаменов: закон об обязательном десятилетнем общем образовании тогда ещё не был введен. Седьмой  класс был выпускным, и каждый из учеников мог сделать выбор: продолжить ему, учёбу или  покинуть школу. За администрацией школы сохранялось право приёма ученика на последующее обучение. Сразу после войны в каждом классе обучалось около сорока учеников. Мне нравилось сдавать устные экзамены в первой десятке. Для сдачи устного экзамена по каждой дисциплине учителя подготавливали по 25-30 экзаменационных билетов. Таким образом, вероятность вытягивания билета по каждой дисциплине с одним номером находилась на уровне 0,033-0,040; вероятность вытягивания билетов с одинаковыми номерами по двум разным дисциплинам снижалась уже до 0,00109-0,00160, по трём - до 0,000036-0,000064; по четырём - до 0,0000011-0,0000025. В этих условиях я вытянул тогда билеты на всех устных экзаменах с одним и тем же номером! Никогда ничего подобного со мной не происходило, а ведь мне довелось экзаменоваться более 100 раз. Все вычисления я сделал намного позже, когда познакомился с самим понятием «вероятность». Только чудом можно назвать то, что со мной приключилось, но я этого не осознавал и не оценил должным образом по молодости или в силу малограмотности и невежества.

Обучаясь на одном из первых курсов института, я поехал на практику в город Киев на мукомольный завод многосортного помола пшеницы, размещавшийся на Подоле. Туда же в служебную командировку приехал и мой отец. В Киев из Одессы приехала на каникулы и моя будущая жена Галина, с которой мы тогда ещё только встречались. В один из выходных дней все мы вместе ехали в троллейбусе по Крещатику. Неожиданно она обратила внимание моего папы на одну из пассажирок, которую узнала по фотографии в нашем семейном альбоме (я уже о ней упомянул), произнеся: «Борис Петрович, по-моему с нами едет ваша племянница». Папа окликнул Эммочку, а это действительно была именно она. Из завязавшегося общего разговора выяснилось, что наша встреча была случайностью, т. к. этим маршрутом она пользовалась крайне редко. Могли ли мы тогда представить с Галиной, что мы поженимся и будем отмечать 50-летний юбилей нашей свадьбы в Германии в тех местах, о которых мне рассказывал папа, вернувшись домой после окончания войны!

 Дома с женой Галиной. Мёнхенгладбах.

2008 год.

Затронутую мной тему можно проиллюстрировать ещё многими примерами из жизни моей и многочисленной родни, но надеюсь, что приведенных эпизодов достаточно, чтобы пробудить интерес к направлению, вынесенному в заголовок.

 


 





<< Назад | Прочтено: 267 | Автор: Гержой Н. |



Комментарии (1)
  • Гость
    Гость
    Огромное спасибо автору! Благодаря этой информации, я могу восполнить семейное древо. Меня зовут Чарна, в честь Чарны Пинхусовны Гержой. Только ее мужа звали Рефуль (со слов его дочери, моей бабушки, да и по документам). Получается, автор мой двоюродный дед! Спасибо, спасибо, спасибо!
    2017-05-31 05:10 |
  • Редакция не несет ответственности за содержание блогов и за используемые в блогах картинки и фотографии.
    Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.


    Оставить комментарий могут только зарегистрированные пользователи портала.

    Войти >>

Удалить комментарий?


Внимание: Все ответы на этот комментарий, будут также удалены!

Авторы